Военный потенциал Гетманщины - Вторжение шведской армии на Гетманщину в 1708 г и Иван Мазепа

Военный потенциал Гетманщины в 1708 г. был несравнимо ниже, чем в Освободительной войне 1648-54 гг. Территория подвластная Мазепе была почти вдвое меньше той, на которую распространялась власть Богдана Хмельницкого к его смерти 1657 г. и меньше площади нынешних Эстонии и Латвии вместе взятых. Территориальные казачьи полки были национальными формированиями в составе вооружённых сил России. Их боеспособность была намного слабее, чем при Богдане Хмельницком, они стали «нестройными», и использовались в мелких стычках, для пикетов и почтовой службы, связи и охранения регулярных войск Русской армии36. Не были профессиональными набиравшиеся добровольно и 10 наемных (охотницких) полков - конные («компанейские» по 500 чел.) и пехотные («сердюцкие» - по 600-800 чел.), даже если они и имели однотипное вооружение37.

Пётр I в 1707 г. писал: «войско малороссийское нерегулярное и в поле против неприятеля стать не может». От него «ничего добра, разве худа есть, понеже, не имеючи определённого жалованья, только на грабёж и тот час домой уйдут» - сообщал Пётр I Мазепе в 1707 г. Еще ниже оценивали боеспособность мазепинских казаков шведы.

Когда шведы готовились выйти из Саксонии на восток, царь указывал, чтобы Мазепа готовил к обороне Успенскую (Печерскую) крепость и всю Украину и собрал в Полоном и Белой Церкви провианта на 1-2 года38. Возможно в мае 1708 г., когда главная квартира Карла XII находилась в Радошковичах, а Мазепа с казаками у границ Волыни, между ними ,было заключено «тайное согласие о намерениях или союзе» («das geheime Verständniss, …eine Art von einem geheimen Bundniss»). (Приблизительный пересказ о нём придворный летописец Карла XII Г.Адлерфельд приписал к майским событиям). Мазепа обещал при содействии полка И.И.Скоропадского предоставить шведам Северщину с городами Стародубом, Новгород-Северским, Мглином, Брянском (!) и др., собрать 20-тысячное войско, присоединить к нему казаков, обитающих у Белгорода и Дона и привлечь калмыцкого хана Аюку. Провиант шведам Мазепа обещал доставлять с Украины и Белгородчины. Пересказывая соглашение, Адлерфельд писал, что шведское оружие везде возьмёт верх, так как русские не способны стоять против шведов, не будучи втрое сильнее. Выбрав время, Карл XII двинется на Москву вместе с Мазепой, казаками и с калмыками. Царь уйдёт к северу от Москвы к Волге, где земля не так плодоносна и не может кормить многочисленную армию. Петр или подчинится победителю, или распустит охваченное недовольством воинство, или сгинет от голода.

Короне Польской Мазепой, во-первых, обещал выполнить все, чем обязался шведскому королю; во-вторых, по первому желанию польского короля идти со всем казацким войском в поход туда, куда тому будет нужно; в третьих, привлечь белгородских и донских казаков, а также Аюку-хана с его калмыками, и в четвертых, вся Украина, включая «герцогства» Северское, Киевское. Черниговское и Смоленское, снова перейдут в польское подданство и будут включены в состав Короны. Взамен Мазепе сулился титул князя, а также Витебское и Полоцкое воеводства на тех же условиях, как у герцога курляндского. Наконец, назначался день, когда Мазепа раскроет старшине договор и та одобрит его39. Нет оснований не доверять отрывку из работы известного романиста, купца и публициста Д.Дефо, неприязненно относившегося к России - «Достоверная история жизни и деяний Петра Алексеевича, нынешнего царя Московии, написанная британским офицером царской службы»40. В нем он писал, что главная квартира короля обязала Мазепу дезорганизовать снабжение Русской армии набегами казаков. Видимо пересказ Адлерфельда верно отражал ситуацию первой половины 1708 г. Мазепа не собирался выводить Гетманщину на уровень независимого и равноправного со Швецией и Речью Посполитой государства, но переходил под власть шведского сателлита Лещинского, предавая интересы украинского народа. Наступление поляков на казачество, подобное тому, что случилось на Правобережье, игнорировалось. Фактически Мазепа допускал вероятность появления панов и польской шляхты на украинских землях. В широко известном историкам письме Мазепы от 5 декабря 1708 г. Станиславу I «верный подданный и слуга нижайший Иван Мазепа гетман» объявлял «наяснейшему милостивому королю…о подданной своей подлеглости» и нижайше просил «излиянным сердцем и общим всей Украины желанием… дабы на избавление достояния своего победителную благоволил подвигнуть руку. Чего ради мы, яко отца, во аде суще, ожидаем приходу вашей королевской милости, яко спасителя нашего. … дабы мы могли соединёнными оружиями и силами…московского…усыпить змия». В конце послания Мазепа, целовал «тысячным целованием храбрую руку» своего государя41. Личные тайные соглашения Мазепы с Карлом XII и его сателлитом Лещинским неправильно именовать «украинско-шведским» (тем более «украинско-польским») союзом. О нём поначалу не знала даже старшина, и тем более украинцы на Гетманщине, Запорожье, Правобережье, Слобожанщине и Западной Украине. Если Богдан Хмельницкий сознавал свою силу, будучи вождем великой Освободительной войны, то Мазепа понимал своё бессилие, видя стремление украинского народа к сближению с единоверной Россией. Верно учитывая слабость своего военного потенциала, Мазепа искал не независимости Гетманщины стиснутой между Польшей, Крымским ханством и Россией, а шведского и польского протектората как гарантии против возможного реванша Москвы. Идея политической независимости гетманства («независимой и соборной казацкой Украины») ошибочно опрокидывается украинскими историками из XX-XXI в. в век восемнадцатый.

Украинский историк П.П.Толочко справедливо пишет, что за время существования гетманской государственности ни у одного из гетманов не было самостоятельной государственной программы с идеей полной независимости, все они ориентировались на «комплекс подданства»42. Логичным было предоставление Мазепой шведской армии периферийных, барьерных с Россией земель Северщины. Имели некоторые основания расчеты на восставший Дон и хана Аюку, при котором калмыки обладали наивысшей боеспособностью в своей истории. Неизвестно, в какой мере гетман был уверен в длительной шведской оккупации Москвы и Восточной Европы, чтобы защитить его от реванша царя Петра.

Вслед за Мазепой ныне повторяются такие «рации» его измены: 1. план А.Д.Меншикова по «ликвидации Гетманщины» («уничтожить казацкую старшину, а следовательно, и всю административную структуру Гетманщины»); 2. намерение светлейшего князя стать гетманом после смерти Мазепы; 3. начало реформирования казацких полков; 4. план 1707 г. перегнать украинцев за Волгу и заселить русскими Украину; 5. намерение царя оборонять от шведов только Киево-Печерскую крепость, но не «мать городов русских» («что для Мазепы было настоящей трагедией»); 6. применение к Украине и Киеву тактики «выжженной земли»; 7. отказ Петра передать Правобережную Украину под гетманскую власть43. Конечно, Россия, как любое абсолютистское государство Европы, подбиралась к ликвидации украинской автономии, но процесс этот растянулся до 1783 г. Да, из Малороссийского в Разрядный приказ под власть киевского воеводы Д.М.Голицына переводились «все замки в черкасских городех, в которых русские люди»44. Но слухи об «устроении казацких полков регулярным обычаем» остались слухами. Петр не стал выделять особо боеспособные казацкие полки, которые могли бы служить в гетманском войске на постоянной основе. Территориальные казацкие полки были оставлены в покое. Точно также не собирались переводить иррегулярные формирования – донцов, калмыков, башкир в регулярные. Верно, «светлейший князь» был бы не прочь завладеть гетманской булавой, учитывая его желание стать курляндским герцогом в 1711, 1726 гг. и тестем императора Петра II в 1727 г. Но это были только его мечты - всех гетманов русское правительство намеренно выдвигало из украинцев. Казацкую старшину хотели не уничтожить, но слить с русским дворянством. Печерская крепость, хорошо вооруженная артиллерией, стала неприступным форпостом рядом с Киевом. Мазепа же с 1707 г. примерялся к роли польско-шведского вассала и оставление без русской защиты Киева было бы для него не «трагедией», а подарком. Недаром летом 1708 г. он, после отправки на работы в Печерск всего двух сотен человек, «упинался» посылать больше45. «Стирать огнём Гетманщину с лица земли» никто не собирался.

^ На Гетманщине в то время не было ни языкового, ни этнического, ни государственного противопоставления России. Мазепа прекрасно понимал, что на всей Украине только он один, да горстка старшин хотят переметнуться на польско-шведскую сторону.

^ ПРОСЧЕТЫ МАЗЕПЫ. Верно отслеживать военную обстановку и оценивать дальнюю перспективу Мазепа оказался не способен. Он упустил из вида мощный скачок русской военной промышленности в 1700-1708 гг. и резкое усиление боеспособности Русской армии, которая имела неограниченные ресурсы для пополнения и сильный русский тыл, работавший на войну. Он не придал значения русским победам при Калише 1706 и Добром в 1708 г. После шведской оккупации Саксонии Мазепа счёл военную мощь скандинавов несокрушимой и уверовал в план Карла XII после захвата Москвы, развалить Россию на отдельные феодальные владения и вернуть её не только к допетровскому состоянию, но к полной децентрализации. В 1707 г. Мазепа заверял Лещинского, что на Украине всего 7 тыс. «москалей и он из их трупов устроит мост через Днепр для шведов»46. Он насмешничал среди близкого окружения, когда русские без боя отступили перед шведами за Вислу и когда «Литва взялась за оружие против великого государя» (литовский генерал-поручик Сеницкий отбил высланную из Москвы казну в 40 000 р., вырезав конвой). Гетман не предостерег Карла XII о трудностях похода на Москву, об огромных расстояниях, редких и плохих путях сообщения, o построенной против шведов оборонительной линии, о низкой плотности населения и невозможности регулярного снабжения армии провиантом. Мазепа не предусмотрел, что Русская армия может свернуть Карла XII на юг. Сообщение 19 сентября Г.И. Головкина «о повороте неприятельского походу к Украине» застало гетмана врасплох: ни украинские города, ни его резиденция не были должным образом укреплены. Казаки в полках и гарнизонах не готовились к отложению от православного царя. Круг доверенных лиц состоял всего из 5 человек – это были миргородский, прилуцкий и лубенский полковники Д.П.Апостол, Д.Л.Горленко, Д.Зеленский, генеральный обозный И.В.Ломиковский и генеральный писарь Ф.С.Орлик. Сторонником Мазепы был и стародубский полковник И.И.Скоропадский. (Д.П.Апостола Петр ошибочно считал «великим неприятелем» Мазепы).

На песке была построена надежда, что скандинавский протектор после разгрома России сможет контролировать огромные пространства Речи Посполитой и «все осколки Московии». Почти век украинский народ и московские цари бились за освобождение древнерусских земель и не считаться с будущей борьбой украинцев против католиков и реваншем России после включения Гетманщины в состав Короны Польской было большим промахом. Втягивание народа в будущую тяжелую войну с Русским государством было авантюрой. Чистой демагогией были слова Мазепы, что он «не желал и не хотел христианского кровопролития, но собрался, придя в Батурин с королем шведским, писать до Царского Величества благодарственное за его протекцию письмо и в нем выписать все наши обиды прежние … крайнее разорение и приготовленную всему народу пагубу, а наконец приложить, что мы… свободнее теперь отходим и под протекциею короля шведского совершенного нашего освобождения будем ожидать»47. Не «ожидать», а идти казакам на Москву к Рождеству 1708 г. призывал Мазепа.

Потратив немало собранных с украинского народа средств на церковное строительство, он ни копейки не израсходовал на укрепление городов Гетманщины и батуринской резиденции. Конечно, русский протекторат исключал появление поляков и татар у гетманской столицы, специально поджатой на 35 км к русской границе у Путивля. Но с 1706-1707 г. за счет русской казны строилась Печерская крепость и усиливались укрепления Пскова, Новгорода, Смоленска, Москвы, Быхова, Полоцка, и Полонного на Правобережной Украине. Усиление исподволь гетманских «фортец» не вызвало бы никаких подозрений в Москве. Города Гетманщины были оставлены в небрежении («а особливо Батурин двадцать лет стоит без починки и того ради валы около него всюду осунулись и обвалились, так что и одного дня неприятельской осады выдержать невозможно» - писал В.Л.Кочубей)48.

Будь Мазепа сильным державным деятелем, он поднял бы восстание если не в июне 1708 г., то в сентябре 1708 г., когда шведская армия подошла к границам Гетманщины. Шведский король, продвигаясь к Смоленску и давая Мазепе свободу рук, рассчитывал, что гетман предпримет хоть что-нибудь в пользу шведов, к примеру, расстроит коммуникации Русской армии. Еще до выхода на Северщину король приказал генерал-майору Лагеркруне занять там укрепленные города Стародуб, Мглин, Новгород-Северский и другие, которые должны быть заняты Скоропадским, как только шведы покажутся в виду их49.

О трудностях марша на Северщину дают представление записи полковника Н.Юлленшерны. С 19 по 25 сентября 1708 г. «наступил самый злосчастный и тяжкий поход на свете, - мы должны были пробираться сквозь дебри, которые протянулись на 18 миль и через которые раньше не проходил ни один отряд, не то что армия. Там не было ни нормальных дорог, ни деревень. Лишь то там, то тут [стояло] несколько домов, которые большей частью были сожжены. К тому же лес кишел казаками, так что если кто-то сбивался с пути, он тут же был убит или взят в плен. Мы не осмеливались отправлять по сторонам небольшие отряды для сбора провизии. Люди и лошади издыхали в таких количествах, что тем, кто шел позади, не требовалось показывать путь, ибо дороги были завалены трупами. Однако более всех пострадала наша артиллерия. К тому же в соответствии с приказом мы должны были жечь всё лишнее, мундиры и оружие, а также много другой клади, так как лошади передохли, и было столько заболевших, что мы едва могли везти их дальше. Кроме того, враг стоял повсюду, где были хоть какие-нибудь реки или большие болота. Это не причиняло вреда, но, тем не менее, мы всегда должны были быть настороже, что сильно утомляло и изматывало людей. Я с моим полком по 26 часов сидел в седле, ни разу не спешиваясь»50.

Мазепа же при отсутствии поблизости крупных сил Русской армии, так и не решился занять своими полками северские города. Перед вторжением шведов он сообщал русскому командованию, что собирается уйти с Гетманщины. В пунктах, составленных до 20 сентября, он спрашивал, куда ему отступать и куда эвакуировать батуринскую артиллерию, военные запасы и полки с Правобережной Украины: «Артиллерию войсковую и аммуницыю, ради неудобства крепости Батуринской (понеже оная весма обетшала и валы обалились), куда он гетман имеет вывести?» «А ежели Его Величество оную крепость укажет обновить и укрепить, то откуду дубового дерева к тому взять?»51. Помимо этого он интересовался, откуда взять деньги на его сердюков и компанейцев, если украинцы разбегутся и не с кого будет брать налоги.

Гонка через леса на Северщину окончилась в пользу русских – они прежде шведов заняли Стародуб, Новгород-Северский, Почеп и Мглин. Скоропадский не решился закрыть перед русскими ворота этих городов, хотя шведы были совсем рядом. С 1 октября 1708 г., через два дня после победы при д.Лесной, выехал из Белоруссии на Гетманщину по «зело худым» лесным дорогам через жестокие переправы» вслед за своей кавалерией А.Д. Меншиков.

И русские и шведы теперь стремились, первыми прийти к Десне, ставшей рубежом прифронтовой полосы. Здесь русское командование надеялось сдержать войсками фельдмаршала Б.П.Шереметева, генерала А.Д. Меншикова и Н.Ю.Инфлянта продвижение противника вглубь Левобережной Украины к Батурину.

6 октября в Почепе Г.И.Головкин, кн. Г.Ф.Долгоруков, Н.М. Зотов и П.П. Шафиров в соборной церкви «воздавали Всевышнему благодарение» «за преславную победу под Лесной… и, оглася народу, чинили троекратную стрельбу из пушек и мелкого ружья». В отличие от земель Великого княжества Литовского опустошать «свою» Гетманщину русское командование не собиралось. «Малороссийской, государь, народ, как мочно, оберегаем и до озлобления не допускаем, И для того господин фельтмаршал у конницы и у пехоты учредил по маеору, дав им инструкцыи с полною мочью , дабы смотрели, чтоб ни от кого из войск обид и разорения чинено не было, и кто в том злочинец сыщетца, тех велено для постраху иным казнить смертью»52.

Тогда же Мазепу обязали по всем церквям малороссийских городов прославить викторию, отслужить молебны и произвести салюты из орудий и мушкетов. Узнав, что «дьявол несет» Карла на Гетманщину, а русские разгромили 16-тысячный корпус Левенгаупта (на самом деле там было не больше 12950 человек), колебания Мазепы усилились.11 октября гетман «неизреченно возрадовался вожделенной всему Православию победе» и сообщил из лагеря у Салтыковой Девицы, что получил «с неописанной, неизглаголенной радостью» две грамоты о виктории, в которой помазанник Божий, не щадя «дражайшего жития и здравия», от полудня и до ночи наступал «неустрашимым сердцем на жестокий огонь и одолел, разорил, попрал и до конца победил» крепкого неприятеля. В ознаменование «всемирной радости» Мазепа со всем войском торжествовал целый день, салютуя артиллерийскими и ружейными залпами, а потом разослал по всем городам Гетманщины универсалы о победе. Под конец панегирика Мазепа слал пожелание сокрушить к концу кампании 1708 г. и самого «шведского принципала», чтобы прославить имя царя во всех концах Вселенной «бессмертными победотворными триумфами»53.

16 октября, за неделю до измены, Мазепа призывал прятать хлеб, чтобы ничего «не попалось шведскому грабительству», и велел всенародно проклинать шведов в церквах, как ненавистников православия54. Нельзя сомневаться, что это оказало влияние на народ.

Победа при Лесной, ошибка в пути Лагеркруны, нерешительность Мазепы и Скоропадского провалили расчет шведского короля на успешное овладение зимними квартирами на Северщине. «Скоропадский в глубине души… был настроен в пользу шведов и таковым оставался до смерти. Но когда до него дошли известия о сражении с графом Левенгауптом при Лесной, из которых Скоропадский сделал соответствующие выводы, услышал, как плохо кончилось дело с генералом Любекером и тем более узнал о бедственном состоянии армии шведского короля…, измученной голодом и спешными ежедневными маршами…то счёл, что шведское дело может принять дурной оборот… и принял во все эти места русские войска»55.

Приближение Карла XII «припирало к стенке» Мазепу. Открыто выступая на стороне шведов, он рисковал получить удар от русских, оставаясь при Петре, он подвергался опасности быть дезавуированным и раздавленным шведами. Гетман принял решение тайком дезертировать «под крыло» шведов, спасая свою жизнь и часть золота и драгоценностей.

Получив настойчивый призыв идти к Десне, гетман потерял равновесие духа. Стремясь уклониться от присоединения к Русской армии, он опрометчиво раздул угрозу восстания на Гетманщине, которому ему придётся якобы противодействовать. «Повод к бунту» дали де казаки, разбежавшиеся по Малороссии после поражения под Кадиным и рассеявшие слух, что разбитые великороссийские и малороссийские войска жгут и грабят сёла. 6 октября Головкину и 8 октября Меншикову он подробно расписал , как по всем городам и селам Малороссии поднялись с дубьём и ружьями толпы гультяев и пьяниц, которые разбивают по корчмам бочки с водкой, убивают евреев и нападают на имения старшин. К ним присоединяются казаки и мужики с Дона. В случае его ухода к Стародубу, мятежники нападут на украинские города и при поддержке местных жителей, а то и запорожцев, захватят их. «Резистенцию» же с 5 тысячами находящихся при нем войск он не сможет дать, так как «ободравшиеся в походах» сердюки голы и босы, как и те 2 тысячи находящихся при нем великороссиян. Помимо прочего, кроме него некому дать отпор идущему к Киеву королю Станиславу, на пересохших бродах Днепра56.

Указ царя о срочном выходе с войсками к Стародубу на соединение с Инфлянтом, находившийся в возбужденном состоянии гетман ошибочно счёл ловушкой57. Беспокоясь о личной безопасности, он не рассчитал реакции русского командования, безоговорочно верившего «малороссийскому эксперту». На свою беду Мазепа выкликал русские силы к Батурину, в том числе 14 драгунских полков Меншикова, который по замыслу царя от 5 октября должен был идти в «Черкасские городы для надежды гетману и отпору неприятелю»58, а по письму от 21 октября «поспешать» к главной армии59, находившейся более чем в 100 км к северу от Батурина.

После совета 9 октября русское командование решило немедленно отправить (с учетом будущих рекомендаций гетмана) в «середину» Гетманщины или к Нежину для «надежды малороссийскому народу и усмирения шатостей пристойным образом» Д.М.Голицына с артиллерией и частью полков Киевского гарнизона, а также ратников из Белгородского и Севского разрядов. Гетману предлагалось оставить часть сил с наказным атаманом, а ему самому выйти к Десне и к Новгород Северскому. Мазепе указывали с неприятелем «не вступать наступательно в баталии, но где случай позовет, на оного партиями бить и на переправах и в лесах держать». Русская армия должна была «перед брать», а конница Мазепы чтобы «всегда сзади на неприятеля била… и обозы разоряла»60. Понявшему свой промах гетману пришлось писать, что все «шатости де от гултяйства, и то малые», а вся старшина верна ему61. Меншиков и Петр I согласились, что большая польза от Мазепы будет «во удержании своих, нежели в войне». В очередной раз Мазепе удалось уклониться от поездки в штаб-квартиру русского командования.

После того как Русская армия заставила Карла XII отказаться от наступления на Москву, Мазепе стало ясно, что шведская армия лишилась всесокрушающей силы. На Гетманщине занялся очаг Северной войны и надежда на бескровный выход из-под русского военного контроля испарилась. Случись Полтавский разгром у Головчина, или на Десне, или направь Карл XII свою армию на Лифляндию, «московский дух» до смерти так и остался бы московским. «Диавол его сюда несёт! Все мои интересса превратит и войска великороссийские за собою внутрь Украины впровадит на последнюю оной руину и на нашу погибель» - досадовал гетман62.
1844883920501185.html
1844950498091687.html
1845089021698243.html
1845160136789064.html
1845259560509771.html